Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Александр Беляцкий

Беляцкий Александр Григорьевич

10 октября 1937 - 30 апреля 2011

Заслуженный артист Украинской ССР.

В 1956 году - актёр Закарпатского украинского театра в Ужгороде.

Много работал в Харькове в различных театрах как актёр и режиссёр.

последнее обновление информации: 24.11.17

Романтик харьковского театра: памяти режиссера Александра Беляцкого (1937-2011)

30 апреля 2011 г. в далеком Петербурге из жизни ушел легендарный режиссер харьковского театра для детей и юношества Александр Григорьевич Беляцкий…



Харьковчане старшего поколения помнят его яркие, неординарные спектакли -- «На дне» М. Горького, «Мещанин во дворянстве» Ж.-Б. Мольера, «Письма к другу» А. Лиханова и И. Шура, «Начало фанфарного марша» А. Беляцкого и З. Сагалова, «Спроси когда-нибудь у трав» Я. Стельмаха, «За все хорошее -- смерть» М. Ибрагимбекова, «Именем революции» М. Шатрова – в ТЮЗе, «Мину Мазайло» в украинском театре им. Т.Шевченко…

… Он праздновал всегда два дня рождения – один 10 октября, когда и в самом деле родился, другой – 10 апреля: в тот день его, пятилетнего прикрыла от бомбежки мама. Он тяжко переживал свое сиротство, сбежал от строгой и раздражительной сестры уже в эвакуации. Добираясь самостоятельно в солдатских вагонах в родной Киев, встретился с одним фронтовиком, который, увидев как быстро, на лету, подхватывает мелодии мальчишка-оборванец, уходя, отдал ему и еду, и аккордеон… Так впервые проявился его Дар. «С ним [с аккордеоном] я побирался, пока меня не поймали и не определили в детский дом…», -- рассказывал позже режиссер. Беспризорник попал в детский распределитель, потом в Киевский детский дом для одаренных детей, потом в хореографическое училище – учился там вместе с будущими нашими замечательными танцовщиками – Светланой Колывановой и Теодором Попеску. Но танцовщиком Беляцкий не стал.

Уже тогда его больше привлекал драматический театр и он бегал в кружок при Клубе работников искусств – Рабис. Занятия эти так увлекли «балетного» ученика, что училище пришлось оставить и доучиваться в общеобразовательной школе. Потом он не поступил в Киевский театральный институт и мыслился уже конец театральной карьеры… Тут-то и последовало приглашение в Ужгородский музыкально-драматический театр от режиссера В.Г.Авраменко… Это была Судьба: шесть лет работы в Ужгороде подарили ему неоценимый сценический опыт, здесь же артист нашел свою будущую жену, выпускницу харьковского мединститута, -- и оказался в Харькове. Тогда в нашем городе открылся новый театр юного зрителя – взамен старого, довоенного, что обосновался во Львове.

Театр этот возглавляли замечательные режиссеры – Феоктист Александрин, Леонид Хаит: с ними началась настоящая театральная учеба будущего актера и режиссера. А.Беляцкий вспоминал об Александрине с благодарностью и восхищением: «Он был очень талантливый режиссер и педагог, именно у него и прошел я настоящую школу актерского искусства. Это был человек, одержимый театром, мог репетировать бесконечно, просто до 3-4 часов утра. Мы, молодые, не выдерживали и вырубали свет. Тогда только он, недовольно глядя на часы, говорил: «Ну, ладно, завтра в 11…»

В 1970-м Беляцкий выходил в роли Ангела Д в «Божественной комедии» И.Штока. В подзаголовке пьесы, завоевавшей многие сцены СССР, значилось: «Подробная история сотворения мира, создания природы и человека, верного грехопадения, изгнания из рая и того, что ил этого вышло…». Ангел Д был, скажем так, «не совсем Ангелом», по ходу пьесы превращаясь в Змия, потом в Демона, а потом и в Дьявола. Много лет спустя режиссер А.Литко в открытом письме к Беляцкому по случаю его юбилея описал свои впечатления о нем, как об актере: «…Впервые я увидел тебя на сцене Харьковского ТЮЗа в «Божественной комедии»… Ты был обольстителен в роли Ангела… ты резко выделялся… тем, что беззастенчиво переступал рамки дозволенного. Ведь тогда, в начале 60-х, было жесткое табу на яркую театральность, на смелый поиск. Слово «импровизация» считалось ругательным…».

Его актерский талант был так высоко оценен, что вместе с актером Б.Товкачем им даже разрешили сделать спектакль «на двоих» -- «О себе, о своих друзьях, о своей работе, отрывки из спектаклей». В этом спектакле зрители увидели Беляцкого в разноплановых ролях -- Петуха из «Когда взойдет месяц» Н.Забилы, Пирата Рыжего Пса из спектакля «О чем рассказали волшебники» Б.Коростылева, Веселого Сказочника из «Снежной Королевы» Е.Шварца, Вадима Остроухова из «Они и мы» Н.Долининой, Первого Халдея из «Блохи». Газета «Соціалістична Харківщина» писала: “Трудно переоценить его неисчерпаемую энергию, постоянный поиск ярких красок и новых художественных средств…”

Среди спектаклей тех лет – “Гордячка”, “Грозе навстречу”, “Свой остров”... В пьесе Р.Каугвера "Свой остров", посвященной проблемам рабочей молодежи -- дело происходит в шахтерском городке Сланцы -- Беляцкий играл балагура-толстяка Хомо, одного из троих пареньков-шахтеров, образовавших в одном отдельно взятом общежитии "свой остров" , на который "чужие" -- в том числе и родители -- не допускаются. Спектакль даже получил диплом фестиваля драматургии народов СССР (стави его В.Петров). Следующей ролью Беляцкого у В.Петрова был Простой Человек в очень непростой (по тем временам весьма смелой) пьесе Р.Болта "Человек на все времена" -- "времена" в этом спектакле были кромвелевские.

В.Петров в своей книге "Записки театрального режиссера" вспоминает: "Простой Человек, важнейшая роль в пьесе -- Александр Беляцкий, прекрасный актер... Простой Человек идет по всей пьесе в разных лицах. В начале пьесы он выступает как Пролог. В прологе спектакля (вообще пьеса начинается с него -- пустая сцена, никого нет, полусвет) появляется одинокая фигура, одетая только в черное трико -- просто человек, голый, две руки, две ноги, голова, в руках корзинка с каким-то тряпьем. Он идет на авансцену в центр, яркий луч падает на него, и он, интригующе улыбаясь, представляется публике: "Вот вы видите меня, я простой человек, никто. Я поведу эту пьесу, но и сам буду в ней участвовать. Начнем с того, что я Мажордом в доме сэра томаса Мора (вытаскивает из корзинки нечто вроде сюртука и облачается в него). Ну вот, видите, как хорошо, теперь я не голый и не никто -- я Мажордом! Начнем, пожалуй...". Отходит в сторону, учтиво стоит там и и представляет публике действующих лиц... по мере их появления на сцене.... Далее по ходу пьесы он то лодочник, перевозящий Мора через Темзу, то свидетель обвинения на суде, и прочие трансформации. Кончает он тем, что он -- Палач в финальной сцене казни Мора, в черном трико, с брюшком и в красном колпаке... " Эта роль Конформиста, с простой философией службы тому, у кого власть и сила, объединившая много других ролей -- стала этапной в жизни Беляцкого актера.

Спектакль “О чем рассказали волшебники” даже занял первое место на Всесоюзном смотре детских театров. Возможно, Беляцкий так и остался бы актером, но в 1972 г. детский театр сгорел и долгое время скитался по разным сценам, покуда не пристроился в Клубе пищевиков. Ушли из него Александрин и Хаит. Молодому актеру стало скучно -- и он поступил учиться на только что открывшееся заочное отделение Театрального училища им. Щукина – в просторечии «Щуку».

«Мне невероятно повезло, -- говорил Беляцкий – мастером курса был прекрасный педагог В.А.Эуфер, а теорию режиссуры читал Б.Захава! Но самую большую школу я, считаю, прошел за кулисами театра Вахтангова, ставшего для нас, студентов, вторым домом. Невозможно сосчитать, сколько раз я пересмотрел знаменитую «Турандот». А зарождавшаяся в те годы Таганка, а Ленком, «Современник»! Все это… повлияло на мое становление…»

Постепенно из этого восхищения свободой студийных театров, учебы у мэтров театрального дела и опыта, приобретенного в Харькове, родился режиссер Александр Беляцкий – и принципиально другой детский театр – свой харьковский «Ленком».

В каждый новый спектакль Беляцкий вступал как в новую реку, отбрасывая все, что знал и умел раньше. Он яростно боролся с театральными штампами, считая, что от них театр умирает. Он говорил, что штамп – это вчерашнее открытие, вчерашняя правда, которые никому не нужны, главным для себя считал неустанный творческий поиск.

«Фишкой» театра Беляцкого стали зонги, которые по существу превращали спектакли в музыкальные представления. Спектакль «Письма к другу» А.Лиханова и И.Шура (1977), обозначенный как «Современная баллада о далекой юности» был уже почти мюзиклом: песни и баллады, которые для него написал композитор В.Иванов на стихи З.Сагалова, объединяли весь спектакль в единое эмоциональное целое. Безусловно, сама идея была «подсмотрена» еще Хаитом у Б.Брехта, но именно Беляцкий превратил ее в узнаваемый фирменный стиль.



Премьера спектакля «Именем революции», состоявшаяся в 1977-м, стала естественным продолжением революционно-героических спектаклей ТЮЗа прежних лет. Взяв публицистический, "черно-белый" спектакль, созданный Л.Хаитом, Беляцкий практически полностью изменил его, придав новые яркие краски и свежее звучание. Критики затруднялись определить его жанр – «публицистически-плакатный, … в иных сценах лирико-поэтичный, в то же время… с детективной линией сюжета». Несомненной удачей спектакля был образ В.И.Ленина, созданный засл. артистом УССР Вс.Чайкиным.

Залогом новизны и привлекательности театра Беляцкий считал наличие «своего» драматурга – и таким драматургом оказался Зиновий Сагалов. Романтическая трилогия из военно-революционной истории Харькова «Письма к другу», «Начало фанфарного марша», «Бой идет во тьме, чтобы закончиться светом» -- это результат их драматургического тандема. Щемящая нота «революционного романтизма» была унаследована режиссером от Александрина и Хаита, нашедших верный тон для разговора об истории с юными зрителями в спектаклях «Последние письма» и «Двадцать лет спустя».

«Начало фанфарного марша» -- фантазия на темы произведений А.Макаренко -- история харьковских 1930-х, тесно связанная с коммуной им. Ф.Э.Дзержинского. В спектакле прозвучали песни Б.Киселева на стихи З. Сагалова. «Бой идет во тьме, чтобы окончиться светом» -- основан на документальном материале – жизни и стихах поэта и фронтового корреспондента Сергея Борзенко. Песни из спектакля – «Парень из Харькова», «Мы стали дном колодца…», «Баллада о фронтовой любви», «Газеты фронтовые», «Певучие трубы горнистов» были написаны Б.Киселевым. Весь спектакль словно продолжал хаитовские «Последние письма», подвергшиеся беспощадной критике и снятые со сцены за трагический и признанный пессимистическим тон. Мог ли Беляцкий повторить судьбу своего старшего коллеги? Конечно, и много раз – но жизнь менялась, и не без влияния спектаклей Беляцкого. За них Харьковский ТЮЗ был награжден премией Ленинского комсомола Украины, премией им. Н.Островского и получил почетное имя Ленинского комсомола.

«Присядем – полетаем» С.Вульфа -- на тему модного сейчас (а тогда очень нового!) семейного обмена детьми в воспитательных целях. Жанр спектакля сегодня можно было бы определить как «фантастический мюзикл»: игра, летающие парты и вес время пританцовывающие герои – все было новым, экстраординарным.

«Спроси когда-нибудь у трав» Я.Стельмаха -- условно-поэтический рассказ о молодогвардейцах с введенными в него зонгами, обращенными прямо к зрителю – как у Б.Брехта. И снова победа на Всесоюзном смотре! Театр приобрел собственное лицо – узнаваемое среди многих таких же театров, его гражданственная патриотическая позиция были не показухой, не коньюнктурой, но возвращением к пылкому романтизму комсомольцев 20-30 годов, нашедшим живой отклик в сердцах школьников 70-х.

Его постановка «На дне» могла показаться отступлением от уже выработанной Беляцким эстетики, но в этом спектакле все было подчинено главной идее в благотворную силу добра, воплощенную в образе Луки. Потом были «Остановите Малахова», «За все хорошее -- смерть», «Обман», «А все-таки она вертится!», развивающие магистральную для Беляцкого тему – нравственную.

Успех спектаклей Беляцкого во многом определила команда единомышленников – кроме «своего драматурга» З.Сагалова в нее вошли композиторы Б.Киселев, В.Иванов и замечательный театральный художник Т.Пасечник.

С театральным художником Татьяной Пасечник Беляцкого познакомил еще дипломный спектакль «Синяя ворона» по пьесе Р.Погодина, потом они вместе работали над романтической трилогией и пьесой «На дне». Т.Пасечник говорила: «Александр Беляцкий был режиссером, минующим в своем творчестве бытовые планы. Он выходил далеко за рамки пьесы, взятой к постановке. Можно сказать, мы дополняли друг друга при создании жанровой сценической среды. Соревнование идей — так можно назвать наш процесс работы над спектаклем. Это не означает, будто нас все устраивало изначально. Бывало и такое, что мы прекращали работу, и он брал в союзники другого художника, как произошло, к примеру, со спектаклем «Именем революции». Спустя некоторое время Беляцкий признавался, что поторопился… Я никогда не иллюстрировала пьесу, а создавала сценографическую режиссуру, тесно связанную с той жанровой природой спектакля, какой добился постановщик. Иными словами, наши концептуальные приемы обязательно должны были совпадать, и они совпадали…»

Беляцкий часто рисковал, приглашая в театр новых, нужных в спектаклях людей. Продолжая работать в жанре мюзикла, в 1982 г.он пригласил в ТЮЗ группу «Арена» -- ему нужен был ансамбль по типу московского «Аракса». Один из участников ансамбля, Т.Ващишин, вспоминал: «Началась интересная, но безнадежная жизнь. У нас был огромный энтузиазм помноженный на хорошую фирменную аппаратуру и инструменты. Под руководством Александра Беляцкого, главного режиссера театра, мы создали немало музыкального материала для спектаклей. Там же были первые пробы студийной записи…»

В дальнейшем судьба – в лице управления культуры -- привела Беляцкого в украинский драматический театр им. Т.Шевченко. Пору его пребывания там одни оценивают положительно, понимая, как трудно бывает новому режиссеру изменять репертуарную политику театра, реанимировать давно идущие пыльные спектакли, другие же считают одной из самых неудачных в театре. Борьба Беляцкого с «академическим лаком» продолжалась с переменным успехом до последнего дня работы в театре. И кое-что получилось: Беляцкий поставил здесь «Шлях», «Мину Мазайло» Н.Кулиша, «Тевье-молочника», «Дай серцю волю»….

Но -- самое главное – во время его режиссерства в театр вернулось имя, данное ему легендарным основателем – Лесем Курбасом – «Березиль». И хотя это был не весь театр, по прежнему живущий с именем Тараса Шевченко, а Малая сцена – все же это было прекрасно, ибо в театр вернулся эксперимент, вернулся живой пульс авангарда..

Символом этого возвращения стала пьеса Н.Кулиша «Мина Мазайло». В этом спектакле на сцену вышел весь выпускной курс Беляцкого в Харьковском институте искусств – и выиграл для него сражение с противниками идеи. Режиссер А.Стародуб говорил: «В истории Украины это, пожалуй, единственный случай, когда дипломный спектакль в полном составе перешел в репертуар театра…».

Премьера в настоящем театре состоялась 25 марта 1989 года. Животрепещущая тема сосуществования двух языков в общем культурном пространстве привлекла публику и неординарностью и юмором текста, и режиссерскими находками Беляцкого. Диспут об украинизации периодически прерывался выходом на сцену мальчиков и девочек – комсомольцев и комсомолок 30-х годов в физкульт-костюмах, которые по всем правилам выстраивали живую «пирамиду», бодро выкрикивая: «Розмовляю українською мовою!». К концу спектакля движения их замедлялись, руки безжизненно повисали – как и сама забуксовавшая украинизация. Метафорой стремительной русификации украинского населения становится в спектакле сцена с Мокием, который сидит на сцене в объятиях отца – так же, как на картине «Иван Грозный» убивает своего сына. Символическая смерть украинской культуры через предательство родного языка: отец меняет украинскую фамилию «Мазайло» на «Мазенин».

Оценивая спектакль, критик Ю.Хомайко сказал: «Когда спектакль появился в 1989 году и было написано, что пьеса была запрещена полвека, каждый умный человек захотел его посмотреть. Поэтому первые два года постановка имела большую популярность… Но если бы это была просто агитка за украинизацию, у пьесы не было бы долгой жизни. На самом деле в пьесе идет речь не об украинизации и даже не о национальной сознательности, хотя и это мы не можем сбрасывать со счетов. Все политические страсти и свара возникают на уровне семьи. Николай Кулиш смог уловить характерные черты украинской ментальности, национального характера. В пьесе нет однозначно положительных и отрицательных героев: характеры гиперболизованы, при этом имеют достаточно реальную основу. Поэтому спектакль очень понятен всем зрителям – и тем, кто за украинизацию, и тем, кто против нее…»

Спектакль «Дай серцю волю», шедший в Театре им. Т.Шевченко под названием «Микита Старостенко», оказался неудачным: изменилось не только название, но сама идея произведения – любви, переживающей любые испытания и преодолевающей любые препятствия. Семен и Одарка в спектакле Беляцкого строили свое личное благополучие на несчастье других людей. Под названием "Пять брилиантов Тевье-молочника" некоторое время шел и спекталь по Шолом-Алейхему, превратившийся позже в "Тевье". Постановочный запал режиссера понять можно: лишая пьесу ее сакрального названия, он получал возможность переиначить, интепретировать старый известный текст. К сожалению, все такие попыткиоказались неудачными.

Конечно же, вместе с Беляцким в Театр Шевченко пришел и его соавтор – драматург Зиновий Сагалов. Для этого театра им были написаны “Шлях”, “705 дней до Нюрнберга”, “Крестный отец” (инсценизация романа М.Пьюзо), предназначенные для малой сцены “Набережная Круазетт”, “Клип”, “Полеты с Ангелом” (о Марке Шагале).

«705 дней до Нюрнберга» -- спектакль, созданный А.Беляцким в 1986 г. на основе харьковских событий 1943 года – событий, ставших прецедентом для проведения суда над гитлеровскими захватчиками, известного как Нюрнбергский процесс. Решалась задача образного воссоздания того трагического времени через отдельные символические детали. Такой деталью была избрана «душегубка»-газваген -- автомобиль, в котором погибали люди, схваченные во время облав. Несколько раз за спектакль эта машина смерти, созданная в натуральную величину, выезжала на сцену, внезапно зажигались фары – это вызывало страх и оцепенение всего зала. Многие персонажи спектакля списаны с реальных людей того времени – и казнимые преступники, и маленькая девочка с изрешеченным глобусом в руках.

Долгое время в репертуаре театра была пьеса З.Сагалова и А.Беляцкого «Шлях» -- фантазия на темы жизни и творчества великого поэта. Жизненная дорога поэта была интерпретирована авторами как дорога на Голгофу, его крестный путь. Привязанный к кресту и вознесенный над сценой Поэт становился символом мученичества целого народа, проживающего судьбу Сына Божьего, а дорога-помост – путем к бессмертию. Каждому новому жизненному этапу в спектакле соответствовал и новый образ-ипостась: Шевченко-мальчик, Молодой Шевченко, Старый Шевченко, Поэт-символ.

Спектакль Тернопольского театра им. Т.Шевченко по этой же пьесе, поставленный уже другим режиссером – П.Ластивкой, претерпел изменения не только в названии – «Сон». В нем также четыре образа одного Поэта, кроме живых людей – Шевченко и Катерины – действуют персонажи вымышленные – Судьба-Муза в мафории Богоматери, Слава-Фортуна в фривольном платьице из красных ленточек, едва скрывающих ее тело. Шевченковские персонажи в спектакле живут в одной плоскости с живыми персонажами: Катерина оказывается подружкой Шевченко и они вместе грызут яблоки, сам Поэт становится персонажем своей поэмы – Яном Гусом – и сгорает на костре, как его исторический персонаж.

Позже пьеса «Шлях» трансформировалась в оперное либретто, став основой для эпической оперы Л.Колодуба. Первоначально она называлась «Ніч березнева, ніч остання», но в процессе работы над ней название трансформировалось в емкое название “Поэт”. Опера, поставленная Л.Куколевым , и сегодня на сцене.

Потом Беляцкий, трудно переживавший смерть жены, вернулся в ТЮЗ, но и там не смог долго работать – и уехал к сыну в Петербург. Говоря о своей театральной судьбе, он никогда не хотел ничего изменить: «следующую свою жизнь я тоже хочу прожить в театре. Видимо я действительно был для него рожден и стал вечным его узником…»

Энергетика личности - вот что двигает нашу жизнь. Есть вожди и ведомые, наблюдатели и вестники, конструкторы и разрушители, реформаторы и собиратели. Режиссер Александр Беляцкий никогда не был ни узником, ни реформатором театра – скорее его взрывателем и проводником новых идей, неисправимым романтиком. Тем и запомнился многим поколениям харьковских зрителей.

«…Однажды,

Все в мире начинается однажды,

Однажды человек приходит в мир,

Однажды из него уйдет он.

И между этими двумя «однажды»

Проходит жизнь,

Короткая, как выстрел,

Которая дается лишь

Однажды...»

«Радость и печаль останавливают сердце. Не навсегда – на мгновение. Чуточные, неожиданные сбои ритма. Вспомнил что-то – остановилось время. И вокруг уже все иное. Такими ли они были, те годы, на самом деле? Или так видится сквозь пелену лет?…»,-- так написал Зиновий Сагалов, друг и соавтор Александра Беляцкого...

Радость и печаль останавливают сердце – вот и еще одно сердце остановилось навсегда. Прошла земная жизнь – короткая, как выстрел. И началась новая – в ИСТОРИИ.

P.S. Материалы о жизни и творчестве А.Беляцкого можно найти в Харьковской музыкально-театральной библиотеке им. К.С.Станиславского -- программки и рецензии на спектакли, фото, воспоминания его друзей представлены на книжно-иллюстративной выставке "Романтик детского театра", посвященной памяти режиссера.

Бахмет Татьяна Борисовна

дополнительная информация >>

Если Вы располагаете дополнительной информацией, то, пожалуйста, напишите письмо по этому адресу или оставьте сообщение для администрации сайта в гостевой книге.
Будем очень признательны за помощь.
Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники